- Андрону Евстратычу! - крикнул Мыльников еще издали, взмахивая своим картузом. - Погляди-ка, как Тарас Мыльников на тестевых лошадях покатывается...

- Али на свадьбу собрались? - пошутил Кишкин, осклабившись. Он уже знал об убеге Фени.

- Горе наше лютое, а не свадьба, Андрон Евстратыч, - пожаловался Яша, качая головой. - Родитель сегодня к вечеру выворотится с Фотьянки и всех нас распатронит...

- Бог не без милости, Яша, - утешал Кишкин. - Уж такое их девичье положенье: сколь девку ни корми, а все чужая... Вот что, други, надо мне с вами переговорить по тайности: большое есть дело. Я тоже до Тайболы, а оттуда домой и к тебе, Тарас, по пути заверну.

- Милости просим, Андрон Евстратыч... Ты это не насчет ли Пронькиной вышки промышляешь?..

- А ты пасть-то свою раствори, Тарас! - огрызнулся Кишкин. - О Пронькиной вышке своя речь... Ах, ботало коровье!.. С тобой пива не сваришь...

- Только припасай денег, Андрон Евстратыч, а уж я тебе богачество предоставлю! - хвастался Мыльников. - Я в третьем году шишковал в Кедровской, так завернул на Пронькину-то вышку... И местечко только!

У самого въезда в Тайболу, на левой стороне дороги, зеленой шапкой виднелся старый раскольничий могильник. Дорога здесь двоилась: тракт отделял влево узенькую дорожку, по которой и нужно было ехать Яше. На росстани они попрощались с Кишкиным, и Мыльников презрительно проговорил ему вслед.

- Шишка и есть: ни конца ни краю не найдешь. Одним словом, двухорловый!.. Туда же, золота захотел!.. Ха-ха... Так я ему и сказал, где оно спрятано. А у меня есть местечко... Ох, какое местечко, Яша!.. Гляди-ка, ведь это кабатчик Ермошка на своем виноходце закопачивает? Он... Ловко. В город погнал с краденым золотом...

Раскольничье "жило" начиналось сейчас за могильником. Третий от края дом принадлежал скорнякам Кожиным. Старая высокая изба, поставленная из кондового леса, выходила огородом на озеро.